Биотехнологические компании на ВФБ — интервью с Павлом Беджицким

22

Биотехнологические компании на ВФБ представляют собой увлекательный сектор на фондовой бирже, который может быть очень выгодным в длительной перспективе. Но его анализ просит огромных познаний о модели работы компаний и специфике этой отрасли на бирже. Как инвестировать в биотехнологические компании на ВФБ?

Сейчас я не скажу вам, на что уделять свое внимание при инвестировании в биотехнологические компании на ВФБ. У меня есть хорошее управление для этих компаний — Павел Биджицкий, личный инвестор с огромным опытом работы и главный редактор веб-сайта StrefaInwestorow.pl , ответил на мои несколько вопросов и предложил не плохое управление для инвесторов — на что уделять свое внимание, если мы желаем инвестировать в компании биотехнология на ВФБ.

Для тех, кто предпочитает текстовую версию, у меня есть элегантно переписанная транскрипция разговора. Я сам читаю интервью почаще, чем слушаю их, потому думаю, что некие из вас точно предпочитают письменную версию;)

Биотехнологические компании на ВФБ — интервью

Томек Ярошек: Я нередко рекомендую статьи из зоны инвестора, потому некие зрители могут уже знать вас. Но у меня есть просьба, не могли бы вы поведать о для себя как об личном инвесторе.

Павел Беджицкий: Я таковой инвестор, как, наверняка, любой из вас, я только начал много, намного ранее. Я купил свои 1-ые акции в младшей школе, это было около 1997 года, и я столкнулся с русским крахом. Это был 1-ый сбой, который я пережил, и 1-ый таковой опыт, к счастью, за маленькие средства. Позднее произошел перерыв, вернувшийся на рынок незадолго до бычьего рынка 2002-2003 годов, и с того времени я был на рынке сейчас. Попутно я запустил веб-сайт зоны инвестора. Я обычный личный инвестор, и я пробую запустить сервис для таких средних, обыденных личных инвесторов.

Вы не один раз подчеркивали, что у нас на польской торговой площадке есть два увлекательных сектора: игровые компании, другими словами производители игр, и биотехнологические компании на ВФБ, другими словами производители фармацевтических средств. Сейчас не об играх, сейчас о биотехнологиях. Юная промышленность, тяжело анализируемая, что вы видите в ней так любопытно?

Годы присутствия на рынке обучили меня, что стоит поглядеть на то, что происходит в Соединенных Штатах, а потом попробовать повторить тенденции, отмеченные в Польше. Игры — таковой пример. Вправду, эта промышленность в США очень развивалась, приносила огромную прибыль инвесторам, и через некое время этот рынок также развивался вкупе с нами. Но не только лишь — если мы поглядим на швейную индустрия, т. Е. LPP, CCC, это также ветвь, которая пару лет вспять развивалась и достигнула собственного пика в Соединенных Штатах. Другим примером является AmRest, компания, которая по сути является обычным «фаст-фудом» и развивает свою сеть ресторанов. Эта промышленность была очень престижной в свое время в США, и через некое время эта тенденция приходит к нам. AmRest также принес очень огромную прибыль польским инвесторам.

То же самое относится и к биотехнологии, которая развивается в Соединенных Штатах в течение многих лет. Я вижу, что этот рынок развивается вкупе с нами, и вижу в этом потенциал для роста. Сейчас эта стратегия работает идеальнее всего.

Давайте перейдем к определенным биотехнологическим компаниям. Не могли бы вы разъяснить читателям, какова бизнес-модель в этом секторе, как биотехнологические компании работают на ВФБ?

Время от времени я смеюсь над тем, что биотехнология — это промышленность, совершенно предназначенная для рынка капитала. По сути это единственная ветвь, которая полностью употребляет способности, предлагаемые фондовым рынком и рынком капитала. Ну, так как компании становятся общественными?

Для столицы.

Обычно для капитала и, может быть, дисперсии риска, связанного с теми инвестициями, которые они будут производить для завлеченного капитала. В других отраслях этот потенциал роста намного меньше либо, по последней мере, не так высок, как в случае биотехнологии. Тут, если компания успешна, тогда этот потенциал роста вправду громаден. Это значит, что сегодняшние акционеры компании не против того, чтоб к компании присоединились новые.

Инъекция денег способна дать компании массивное развитие. В других отраслях, обычно, мы или уменьшаем нашу прибыль, или, к примеру, продаем свои собственные акции, и, быстрее, эти акции распределяются. Тут у нас есть специфичная ветвь, где новые акционеры по сути являются положительным явлением для компании. Прекрасно, что такая вещь вправду начинает развиваться на польском рынке капитала.

Создание самого продукта — очень долгий процесс. Кажется, что если мы подходим к инвестициям в короткосрочной и спекулятивной форме, то в разговорной речи мы можем сказать «ездить». Биотехнологические компании на ВФБ — это быстрее сектор для длительных инвесторов, правильно?

Вкладывательные расходы огромные. Естественно, вы сможете находить аналогию с игровой промышленностью, так как создание большой игры занимает пару лет. Но, если процесс осуществляется от стадии молекулы к лекарству, это может занять несколько либо даже пару лет.

Но следует держать в голове, что этим компаниям не надо изобретать продукт, чтоб появилась прибыль. Процесс заключается в том, что компания развивает свою молекулу. После того, как молекула была одобрена, ее можно именовать лекарством, пока она не произойдет всегда, пока она формально не является молекулой. Эта молекула может быть коммерциализирована с лекарственной компанией, тогда прибыль уже возникает на этой стадии, потому прогресс в исследовательских работах имеет решающее значение. Чем позднее мы коммерциализируем молекулу и заключим соглашение с лекарственной компанией, тем больше будет прибыль от этого проекта. Тут обычно такие «вехи», другими словами следующие этапы, которые перетерпит исследовательская молекула. Естественно, есть потенциальные гонорары от продаж, но это отдаленное будущее, если лечущее средство вправду может быть доведено до стадии, на которой оно может быть продано. Тогда уже есть процент от реализации продукта.

В случае инноваторских фармацевтических средств, так как тут наблюдается больший рост, эти потенциальные роялти являются циклопическими. Патентованный инноваторский продукт имеет патент от 15 до 20 лет, т. Е. Так длительно, что компания способна фактически диктовать стоимость продукта. Если б такая польская биотехнологическая компания преуспела вообщем, это было бы огромной ценностью. Естественно, им не надо преуспевать так, чтоб их рыночная оценка возросла. Стоит знать об этом в этой отрасли.

Как вы произнесли, это капиталоемкие компании, только этот капитал необходимо каким-то образом получать либо зарабатывать в пути. Как эта композиция исследовательского сектора и компании зарабатывает на практике?

Есть основоположники, которые берут акции и решают рискнуть вложить свои средства в обмен на потенциальную прибыль от роста цены компании. Эта ветвь характеризуется тем, что тут никто не платит дивиденды. Он просто никому не платит, так как вся прибыль обычно реинвестируется в новые исследовательские проекты. А сейчас откуда взять капитал?

От акционеров — это 1-ый вариант. Если компания вправду успешна, имеет отличные проекты и знает, что делать для коммерциализации исследовательских проектов на более позднем шаге, тогда акционеры, желающие инвестировать, непременно отыщут себя. Это один из методов. Исследовательские гранты идут другим методом. Это большущая ценность для польских биотехнологических компаний, так как эти гранты на исследования и разработки находятся в Польше и в особенности значительны в секторе биотехнологий. Это фактически дополнительный и свободный капитал, который поддерживает средства, которые мы вложили в компанию. 3-ий путь — коммерциализация частиц, другими словами шаг подписания договора с лекарственной компанией. Она платит нам за то, что мы имеем права на этот проект, и если он будет удачным, он платит нам незначительно средств на последующих шагах, чтоб мы могли продолжить исследования.

Есть и другие формы бизнеса компании. К примеру, Selvita, как один из представителей, также имеет большой сектор услуг, другими словами просто занимается предоставлением собственных ученых другим компаниям. Вправду, этот бизнес процветает, это такая обычная деятельность по обслуживанию.

И они не зависят таким макаром только от притока нового капитала, они каким-то образом способны зарабатывать на жизнь?

Да, это очень не плохая модель. Этот сектор, как я помню, вырастает приблизительно на 30% в годичном исчислении, потому он также вырастает, но, сначала, он гарантирует, что у нас будет размеренный приток средств и определенная маржа, что улучшает ликвидность таковой компании. Есть и другая модель, к примеру, мы можем попробовать коммерциализировать непатентованный продукт. Стоит разъяснить, что такое дженерики — это лекарства, срок деяния патента на которые истек. Хоть какой препарат-дженерик может быть фактически скопирован, но тут, к примеру, есть таковой сектор «дженерик-плюс», другими словами мы берем некое лекарство-дженерик и добавляем к нему наши собственные инновации, на которые у нас есть только право.

Мы пытаемся сделать лучше это, правильно?

Неплохим примером с польской фондовой биржи является Celon Pharma. У их есть Salmex, который является лекарством от астмы, но они добавили собственный ингалятор, который стопроцентно патентован ими. Продукт прекрасно продается, он генерирует размеренный поток средств, который, естественно, в главном реинвестируется в сектор инноваторских исследовательских проектов.

Мы говорим о примерах компаний, которые, смотря на графики на польской фондовой бирже, смогли достигнуть фуррора на фондовой бирже. Они преуспевали в течение многих лет, и вы сможете гласить о их в контексте «истории успеха», но выбор является главным. Если мы поглядим, сколько компаний обанкротилось либо больше не существует, то существует реальный риск. Как отличить неплохую компанию, если мы желаем вкладывать средства сами, а у нас есть несколько предложений?

Вы должны знать, что риск громаден. Создание биотехнологической компании — ужасное усилие. Это не игра. Чтоб открыть биотехнологическую компанию, недостаточно приобрести столы, несколько компов …

Профессиональные программеры и начнем!

Точно, два программера покидают компанию, один графический дизайнер, другой программер, они сделали игровую компанию и сейчас. Тут не все так просто. Лаборатории — оснащение одной биотехнологической станции стоит до нескольких сотен тыщ злотых. Естественно, реализации. Мы не бросаем игру в Steam, а она продается сама. Тут кто-то должен путешествовать по миру, иметь кабинеты, встречаться с зарубежными компаниями и демонстрировать им свои проекты. Продажа одной только инноваторской молекулы — огромное дело.

На мой взор, компании должны пройти этот юношеский шаг. Я думаю, что Нассим Талеб написал в «Anti-Mobility», что наилучший бизнес — это тот, где у вас есть неизменный сектор бизнеса плюс хоть какой потенциал огромного роста в инноваторском секторе. И ах так я выбираю эти биотехнологические компании на ВФБ. Я заинтересован в компаниях, имеющих размеренный основной бизнес, таких как Selvita — услуги либо Celon Pharma — продающих Salmex, и, не считая того, управляю несколькими исследовательскими проектами, которые можно избрать на более позднем шаге. С моей точки зрения, эти два аспекта являются более необходимыми, другими словами базисный размеренный бизнес, приносящий доход, и несколько исследовательских проектов, которые могут дополнительно увенчаться фуррором.

На отдельных шагах исследовательских работ проводится очень большой скрининг, у нас есть доклинические исследования, три шага клинических испытаний, там все может случиться. К примеру, некие исследования приостановлены, и у нас очень негативная реакция на стоимость таковой биотехнологической компании. В Соединенных Штатах, в особенности в отношении этих компаний с одним проектом, нередко в итоге конкретно такая компания пропала с рынка. Если у компании есть диверсифицированный портфель, и даже если один исследовательский проект падает, он не исчезает, так как у него все есть еще больше исследовательских проектов, над которыми он может работать.

На графике биотехнологических компаний в США видно, что индекс не совершенно смешивается с другими индексами американских компаний и сумел, к примеру, выйти из строя в 2016 году.

Эта промышленность незначительно антициклическая. Естественно, общая ситуация на фондовом рынке принципиальна, но не на сто процентов. Принципиальным является прогресс в исследовательских работах, также правовое регулирование, так как 2016 год был моментом избирательной кампании. В то время существовал большой риск того, что Хиллари Клинтон одолеет на выборах, которая желала ограничить возможность зарабатывать средства на наркотиках в Соединенных Штатах. Это, естественно, было стремительно включено в оценки этих компаний.

Риск был стремительно включен в цены.

Это был таковой политический риск. Сейчас большая часть этих компаний уже восполнили скидку, вызванную этим риском. Главным моментом тут является коммерческий потенциал реализуемых исследовательских проектов.

Относитесь ли вы к таким компаниям, которые уже находятся на торговой площадке, и к компаниям, которые только-только стали общественными на бирже? Естественно, каждый проспект необходимо рассматривать, но вы придерживаетесь полностью схожих принципов?

Лично я считаю, что фавориты уже есть на рынке биотехнологий: Selvita, Celon Pharma, Mabion — абсолютные фавориты, и их будет трудно опередить при помощи новых компаний. Естественно, есть сигналы, что новые объекты появятся уже в этом году, но это необходимо рассматривать персонально. Тут главным является обычное познание биотехнологии, которого у меня нет, другими словами оценка этого проекта: вправду ли он может быть коммерциализирован? Может ли это привести к действию наркотиков? Я не могу это проверить, потому я быстрее смотрю, есть ли у компании капитал для реализации такового проекта до некий стадии и, может быть, сколько таких исследовательских проектов.

Я проверяю, не является ли это компанией 1-го исследовательского проекта. И третье: есть ли у компании основной бизнес, который бы приносил постоянные доходы. Это три аспекта, которым я лично следую, хотя я также представляю, что вы сможете инвестировать в компанию, которая имеет один исследовательский проект и имеет фактически очень высочайшие шансы на коммерциализацию. Это, естественно, также может быть, но тут вам необходимы биотехнологические познания, по сути био.

Вам просто необходимо знать о риске, который вы принимаете, когда вы покупаете компанию такового типа, с каким временным горизонтом, с каким обеспечением, как мы приближаемся к стоп-лоссу и т. Д. По моему опыту, вы должны быть в особенности аккуратны с этим из-за изменчивости в недлинной время. Как вы подходите к этому?

Тут еще больше вариантов. Тем паче что биотехнологические компании на ВФБ достаточно малы по мировым эталонам. Зарубежные компании оцениваются на уровне 10-ов млрд баксов, а наша наикрупнейшая компания даже не имеет пятисот миллионов баксов капитализации. Наши инвесторы только изучают эту ветвь. Они уже знают об играх, они только начинают учить биотехнологии. Вправду, волатильность намного выше, но, с другой стороны, существует большой потенциал для роста, а это означает, что мы можем инвестировать наименьшую сумму в такую ​​компанию и бросить возможный выбор — если компания добьется фуррора, то у нас очень высочайший показатель через 5-6 лет. возвратиться.

Последний вопрос в конце. Я прочел очень неплохую идею для вкладывательной стратегии в одной из статей в зоне инвестора. А что, если у вас появились некие трудности с отбором, просто разделите капитал, выделенный биотехнологическим компаниям, на несколько компаний? Мы просто снижаем риск не выбора наилучшего.

Это очень отменная стратегия, так как потенциал утрат составляет 100%, а в случае компаний с глобальной перспективой у нас большой потенциал прибыли. История польской фондовой биржи указывает, что компании, которые работают лишь на польском рынке, всегда стреляют до потолка. Их конкурентность толкает их в какой-то момент, либо их рынок истощается, потому им приходится находить новейшую ветвь, и если они терпят беду, их развитие останавливается. Но в случае глобальных отраслей перспективы фактически беспредельны, так как инноваторские лекарства можно продавать по всему миру и выручать жизни, зарабатывая при всем этом много средств.

Это вправду очень не плохая стратегия, так как мы даем для себя шанс получить огромную прибыль. Если компании терпят беду, они могут утратить только 100 процентов, но если они преуспеют, это повышение может быть в 5, 6 и даже в 10 раз больше. Одной этой транзакции довольно, чтоб восполнить все утраты от других проектов. Эта стратегия очень близка моему сердечку. Когда я начал свое приключение с этим сектором, конкретно так я и работал. На данный момент я пробую выяснить компанию больше. Как менеджер зоны инвестора, я имею более широкий доступ к этим людям, время от времени я могу повстречаться с президентом для интервью, таким макаром, понимая этот бизнес еще лучше. Это также помогает мне указать, какая компания потенциально может иметь больше шансов на фуррор. На исходном шаге, я думаю, это очень отменная стратегия.

Проверьте канал YouTube — под видео была большая дискуссия, и Павел отвечает на последующие вопросы зрителей.